Крылья свободы

Бентивольо и Буффон, Италия вам аплодирует

 

Контролер прошел в следующий вагон. Я могу выйти. Сколько же раз я прятался от него в туалете, потому что ехал без билета, терял его (как в этом случае), у меня не было денег или же я просто не хотел его покупать? Я должен бы был заняться статистическими подсчетами: количество сейвов, голов, забитых в мои ворота, проездов зайцем.

 

Мы все находимся в купе: я и три моих знакомых - Морелло, Феррарини и Маньяни. Опасность миновала. Но вдруг открывается дверь. Ух...это не контролер, а парень с девушкой. Приятная пара. Мы возвращаемся из Рима в Парму. Когда мы разговариваем, то у нас спрашивают, футболисты ли мы. Мы одеваем тренировочные костюмы, рассказывая остальным пассажирам о том, что возвращаемся с Чемпионата Европы Under-15, завершившегося в Турции.    

 

«Да, я прочитал об этом в газете, была одна статья... В ней очень хвалили вратаря. Как же его зовут? Буффон, по-моему?»

 

«Это я».

 

Сегодня теплый майский день 1993 года и мне впервые приятно узнать о том, что я становлюсь известным. Я испытываю чувство гордости, но во мне есть также ощущение того, что что-то изменилось, что в моей жизни произошло что-то новое. Но достичь всего этого было нелегко.

 

Еще два года назад я попрощался с родителями через окошко микроавтобуса. Я всегда переживал, когда тренера вызывали к себе вратарей. Я играл на воротах только год, и моя техника оставляла желать лучшего. Поэтому я еще не полностью совладал со страхом. Все было новым для меня, начиная с футбола и заканчивая повседневной жизнью.

 

Я уехал от семьи, покинул родительский дом, чтобы жить при футбольной школе, в пансионе Мария Луиджиа, который располагался напротив стадиона «Пармы».

 

В первый же вечер я познакомился со ребятами, которые жили со мной в одной комнате - Андреа Тальяпьетра, Стеве Балланти, который до сих пор является моим другом и с которым мы периодически общаемся, а также Антонио Вентурини. С Антонио мы прожили в одной комнате на протяжении двух месяцев, а потом он вернулся домой. Ему не хватало семьи.

 

Сначала я тоже был недоволен. Уже само слово «пансион» не вызывает позитивных эмоций. Но со временем я его полюбил, так как почувствовал себя частью «системы». Это выражение я услышал в фильме «Le ali della libertà» - «Крылья свободы» (в русском варианте «Побег из Шоушенка»), который повествует о жизни в тюрьме. Это фильм о совсем другой реальности, в котором показано, что даже в ужасных условиях, где правила устанавливаются с применением силы, человек может сохранить собственную целостность и индивидуальность.

 

В пансионе можно встретить людей с большими проблемами. И именно они могут «заразить» тех, у кого есть определенные стремления. У многих ребят были неблагополучные семьи, отцы в тюрьмах, матери-одиночки. Были среди них и те, кто торговал сигаретами  и наркотиками. Попадались даже ребята, которые занимались хулиганством, но со мной у них этот номер не проходил. Бывали и такие, которые хотели командовать, давать приказания, чтобы таким образом показать свое преводсходство, потому что на самом деле им не хватало уверенности в себе и они стремились построить ее исскуственно. Но физически я был высоким, крупного телосложения, и хоть по характеру я спокойный и сдержанный человек, все же терпеть не могу наглость, и тем более желание подчинять себе других. Поэтому, если кто-либо строил отношения со мной подобным образом, то любая попытка пресекалась сразу и не имела продолжения. Я был того же возраста, что и остальные ребята и всегда пытался взять от жизни лучшее. Я имею ввиду то, что в свое время я тоже сделал ошибки: например, начал курить в 14 лет (сейчас это может показаться мелочью, но чем меньше мы себя контролируем, тем на бОльшие глупости мы готовы пойти, даже не осознавая этого) или же подсматривал за ребятами, которые покуривали сигареты с марихуаной и гашишем. Может быть тогда, много лет назад, я тоже сделал пару затяжек. Но этого никогда не было достаточно, чтобы допинг-контроли дали позитивный результат... ведь к ним и не прибегают в молодежных чемпионатах J.

 

К тому же пансион является своего рода школой жизни. Не в том смысле, что ты переживаешь негативный опыт, а как раз наоборот: ты учишься избегать его. В таких обстоятельствах ты начинаешь понимать, насколько важным является воспитание, которое ты получил. И даже если я и сделал какую-нибудь глупую выходку в прошлом, то потом уже ее не повторял.

 

Иногда я снова задумываюсь надо всем этим, и в моей памяти всплывают лица, новые встречи... Эти люди так и не стали футболистами, но в течении 4-5 лет они были там, рядом со мной. Сейчас они занимают хорошие должности, посвящают себя разным видам деятельности, но не тому, над чем трудились долгие годы.

 

Когда я задумываюсь над этим, то всегда прихожу к единственному умозаключению: все то, что у меня есть сейчас - это результат жертв, на которые я пошел в свое время, а не того, чем я занимаюсь сейчас.

 

Итак, я жил в бешеном ритме. Подъем, завтрак, в 13.00 обед, в 13.45 автобус, чтобы ехать на тренировку. Мне приходилось буквально заглатывать пищу. И так я жил изо дня в день, кроме субботы, когда у меня была свободна вторая половина дня, и воскресенья. В эти дни, при желании, мы могли ходить на стадион и смотреть домашние матчи Пармы.

 

А как же личная жизнь? Ну... Я познакомился с парочкой девушек в школе, но моей проблемой была нехватка времени. Такой была моя жизнь. Жизнь, где граница между юношеским дурачеством и зрелостью слишком тонка, где можно удержаться на ногах, не упав, лишь благодаря незначительному стечению обстоятельств.

 

Мы играли в районном чемпионате, и это было несложно. Мы участвовали в поединках против местных приходских футбольных команд. Таким образом заставить обратить не себя внимание было крайне нелегко. Ближе к февралю мы должны были сыграть товарищеский матч, который был своего рода тестом. Это был поединок, целью которого было испробовать новых игроков и он был очень похож на те матчи, когда, в свое время, селекционеры приезжали смотреть на меня. На нем присутствовал вратарь моего возраста, который должен показать сноровку, а также руководители клуба и тренерский штаб. На свою голову я решил похвастаться тем, что у меня не было равноценных конкурентов, и сразу же получил дурацкий гол в собственные ворота.

 

«Постарайся измениться, а то тебе придеться вернуться домой».

 

Это было только предупреждение, но для меня оно прозвучало как гром среди ясного неба. Внезапно мне стало ясно, что хоть я еще и был мальчишкой и продолжал играть в игру, в ней уже существовали профессиональные правила. Я вошел в мир работы, так и не сумев осознать этого в полной мере. Я принимал участие в соревнованиях. Через месяц мы поехали на футбольный турнир в Геную, в Молассану, в котором нашими соперниками были «Дженоа», «Сампдория» и «Энтелла», команда из города Кьявари.

 

Мы одержали победу и в финале турнира, где играли против «Дженоа», а мне удалось отразить три пенальти и самому забить: кстати, я был в команде первым исполнителем 11-метровых. Я продолжал пробивать пенальти до тех пор, пока не стал профессиональным спортсменом. Поэтому неспроста в  2006 году в Берлине, я тоже вызвался исполнить удар с одинадцати метров. Я прекратил пробивать пенальти только потому, что сейчас передо мной находятся люди, которые умеют делать это на высочайшем уровне, но если вдруг возникнет необходимость, я всегда наготове.

 

В тот день в Молассане мне вручили награду лучшего вратаря трунира и это стало поворотным моментом: на меня стали обращать внимание и тренера начали мне доверять.

 

В те времена моим тренером был Ермес Полли, легенда «Пармы», которого еще называли «почтальоном»: он отыграл в футболке «Пармы» более 300 поединков. Полли занимался двумя вещами одновременно: играл в футбол и разносил почту.

 

В июне я окончил восьмой класс и поступил в колледж «Бодони», чтобы получить диплом бухгалтера. В нашем пансионате было два отделения: гуманитарное и отделение точных наук, но я не мог решить, стоило ли принимать их во внимание. Мне было бы нелегко, ведь я должен был учиться за пределами пансиона, и на себя у меня практически не оставалось времени. Но таким образом я бы мог сменить обстановку.

 

В дополнение к этому я стал известным, меня включили в национальную сборную Under-15, под руководством Серджио Ватта, который меня туда и вызвал.

 

Пункт назначения - Глазго. Это было мое второе путешествое и второй, да еще и самый долгий в жизни, полет в самолете. Мы отправились на квалификацию ЧЕ, который должен был пройти в Турции.

 

Мои ожидания и надежды стали набирать конкретные очертания, становились реальностью, они начинали давать результат. В мае 1993 года мы дошли в Турции до финала, где уступили сборной Польши. Тогда в сборной играл и Франческо Тотти, который по проишествии долгих лет совсем не изменился, Виджани, который сейчас выступает за «Реджину», а также мои знакомые ребята, с которыми мы зайцами ехали в поезде.

 

На ЧЕ как в четвертьфинале так и в полуфинале дело дошло до серии пенальти, где я проявил себя наилучшим образом: в поединке против сборной Испании я отбил два пенальти и сам забил один, а в игре против Чешской Республики мне не удалось забить с 11-метровой отметки, зато я смог отбить три пенальти. Тогда на первой странице «Gazzetta dello Sport» вышел заголовок:

 

«Бентивольо и Буффон, Италия вам аплодирует».

 

Это было первое упоминание обо мне на полосах газет и я разделил эту честь с Франческой Бентивольо, молодой теннисисткой, на год старше меня (1977), которой, пройдя квалификационный раунд, удалось дойти до ¼ финала международного теннисного турнира в Риме.

 

Насколько все-таки все связано между собой в нашей судьбе. Когда мы вернулись в Италию, то остановились в Риме у Мауро Владовича, который на данный момент занимает должность секретаря Итальянской федерации футбола. Он достал нам билеты на матч «Ромы» и «Торино» (завершившийся со счетом 5-4 в пользу гранатовой команды, результат, который невозможно забыть), и в тот день я как раз проходил мимо Форо Италико, где Франческе удалось получить свою порцию популярности.

 

Как обычно, я отправился смотреть матч на курву вместе с ультрас. Ведь если я только совсем недавно заслужил признание, играя на вратарской позиции, то в качестве ультра, я уже давно стал «профессионалом».